— Что я должна сказать? — очень спокойно спросила Лилен. — На какой вопрос ответить?

— Ли…

Она оборвала его, подняв ладонь.

— Подсказываю: ты хочешь, чтобы я поехала туда с тобой или поехала туда сниматься?

Майк смотрел на неё несчастными глазами.

— Я хочу, чтобы ты поехала туда со мной, чтобы сниматься у меня.

— А если я буду у тебя сниматься и всё, тебя это устроит?

Майк зажмурился. Запустил пальцы в длинные волосы. Лилен отстранённо подумала, что посоветовала ему хороший шампунь, и теперь хоть пряди не слипаются. Уставилась в землю, пнула носком кроссовки лысый терранский кактус. Макферсон оскалился, всхлипнул и выговорил:

— Нет. Не устроит.

Лилен пожала плечами.

— Но я всё равно хочу, чтобы ты поехала, — сказал Майк.

Заухала ночная птица. Лучились крупные терранские звёзды.

— О-кей, — сказала Лилен.

В детстве Лилен от дома до гнезда на дереве носили нукты — минут за двадцать; могли и быстрее, но берегли всадницу. Отчаянный Майк шёл сюда часа три, петляя по ночному лесу. Он вымок от росы и пота, потом замёрз, несколько раз упал, исцарапался насмерть, был с головы до ног искусан мошкой и дико устал. Прочти Лилен о чём таком в романе про любовь — восхитилась бы преданным парнем. Но Майка ей даже не хотелось жалеть.

Она много раз пыталась проникнуться к нему хоть какими-нибудь чувствами. Ей это даже удавалось — ощутить благодарность, нежность, умиление, словно над щенком… лишь до того, как она снова видела Майка вблизи.

Съёмки. Ещё он нравился ей на съёмках, — злой, безжалостный, в ауре ясного необыденного огня. Но он не умел быть таким всегда, и оттого повседневный Майк казался ещё противней. «Почему к его мозгам не прилагается нормальная внешность?», — с тоской думала Лилен, но тут же мелькала мысль, что даже если Макферсон пострижётся, подкачается и вправит уши, быть с ним она всё равно не сможет.