Он замолчал.

– Можно? – я указал на початую бутыль самогона.

– Конечно, – Шатров нацедил мне половину стакана. И я залпом его осушил.

– А как… как можно заразиться?

– Через прикосновение. К больному. Или к самой нефти… Я видел твою правую ладонь, – обронил он, словно невзначай. – Это означает, что ты остаешься здесь.

– Как это?.. – опешил я. Подобное развитие событий никак не входило в мои планы.

– Я много думал, – сказал Шатров, – и пришел к определенным выводам. Эта штука пожирает органическую жизнь, превращает ее в некую жидкость, насыщенную энергией. Энергией всего живого. Уничтожает цивилизацию на планете. Ее залежи потом питают Землю, подобно крови, питающей человека кислородом. А потом на смену умершим приходят другие – имеющие иммунитет к этой разновидности планетарной крови. Но из космоса снова прилетает метеорит, несущий вирус. И тогда наступает конец этой цивилизации и начало следующей.

– Даже так? – поинтересовался я угрюмо. – Катастрофа всепланетного масштаба?

– Именно так. Все обстоит именно так, – геолог налил себе самогона и медленно выпил. – Детей жалко, – сказал он. – Мы-то с тобой пожили уже… Тебе сколько?

– Сорок четыре.

– Мне сорок.

Помолчали.

– Я хочу отдохнуть, – проговорил я тихо. – Почти сутки не спал, знаешь ли. И потом, мне нужно все обдумать…

– Конечно, я тебя понимаю, – Шатров поднялся, похлопал меня по плечу. – Когда такая информация обрушивается разом, сразу все переварить нельзя. Поспи, подумай. Потом поговорим, покажу тебе лабораторию. А я пойду, накормлю Сермягина, он пока еще ест, и потом тоже немного отдохну. Что-то я устал…

Я выждал час, оделся, аккуратно открыл дверь и вышел в коридор. Включать свет я не решился, подсвечивал себе путь фонариком. Рюкзак висел на спине. Ружье я держал в левой руке. Охотничий нож оставил за поясом. На всякий случай. Подыхать на заброшенной гидрографической станции я совсем не собирался.