– Только не я, – упрямец тряхнул головой. – И не ты. Я тебе не позволю. Если мы можем отсрочить час гибели всего живого на Земле, я готов это сделать, пусть даже я оттяну время на год или полтора. А теперь медленно сними ружье с плеча и положи на землю. Повторяю, медленно, чтобы я видел каждое твое движение.

– Ты – псих, – сказал я. – У тебя даже нет веских доказательств твоей теории.

– Ты видел Орловского. Какие тебе еще нужны доказательства?

– Да пошел ты! – сказал я. – Я умирать не собираюсь. – Снял карабин с плеча и навел на Шатрова. Я снова действовал интуитивно, и не ошибся. Геолог не был убийцей, в нужный момент выстрелить он не смог.

– Проклятье, Виталий, ну, будь же благоразумен. Не ради нас, ради детей…

– У меня нет детей.

– Пойми, ты заражен, тебе нельзя на материк.

– А я в это не верю.

– Мне придется это сделать…

– Давай.

Прозвучало, как команда. Выстрелы двустволки и карабина слились воедино. Только я, спустив курок, нырнул влево, уходя от пули, а он остался стоять на месте. Два куска металла впились ему в грудь. Один пробил сердце, другой – правое легкое. Шатров упал на спину. Он еще некоторое время жил, беспомощно шаря вокруг себя, словно что-то искал. Изо рта выплескивалась красноватая с зеленым отливом жижа – и не кровь, и не нефть, нечто среднее…

Я поднялся, торопливо подбежал к геологу, отбросил мыском краги винтовку. Хотя эта мера предосторожности явно была лишней. С первого взгляда было понятно – не жилец.

Взгляд Шатрова стал медленно угасать, постепенно превращаясь из ясного в мутный и бессмысленный. Человек ушел, оставив на Земле только свою оболочку.

Я закинул СКС на плечо и почти побежал к дороге…

Уже слышался шум винтов вертолета, когда он неожиданно объявился. Его появление выдал хруст снега – в островной тишине Диксона он звучал, как топот множества ног.

Я обернулся и попятился, сдернул с плеча карабин.