— Кто же это? Я не давал распоряжения!

— Силовцы, ваше превосходительство.

— Кто?

— СИЛ — Союз Истинных Лантрийцев. Они борются за искоренение в Лантри всего чужеземного и всех инородцев.

— За депортацию, что ли?

— Причем тут депортация? — искренне удивился советник. — Я же сказал

— за искоренение.

— Ладно, не разгоняйте. Сами управятся.

Избиения и погромы продолжались до поздней ночи. Полиция не вмешивалась. Наутро в городе были возмущены буквально все. Мирные жители возмущались тем, что не был наведен порядок, домовладельцы и промышленники требовали возмещения ущерба от погрома, каждая из политических организаций возмущалась, что не были разогнаны ее противники, латифундисты настаивали на скорейшем введении в действие закона о закреплении. Генерал Бин явился явился к президенту и прочитал ему нотацию о необходимости разгона не только шествий, но и любых собраний, и о том, что он, Бин, два раза отдавал должный приказ, но его не исполняли, ссылаясь на личное указание президента, и как он, Бин, глубоко возмущен подобным подходом. В конце концов Джедсон, нервы которого были и без того взвинчены, наорал на Бина и потребовал к себе Эрайде с бумагами. Тут же он подписал закон о закреплении крестьян и закон о запрещении партий и политических организаций.

В нескольких деревнях начались крестьянские выступления. Вопреки протестам Зимонс-Деля Джедсон направил на их подавление армию. Почувствовав, что ситуация накаляется, он выступил по национальному телевидению. Он обосновал, как сумел, необходимость закрепления как единственного способа получения средств для промышленности, ругнулся по поводу политических партий как явления для Лантри глубоко чуждого, в двух словах разнес Александра за авантюризм, призвал всех к спокойствию и лояльности и заверил напоследок в великом будущем лантрийского народа. Тут вышла досадная накладка: исказился звук. Поскольку не все население достаточно знало английский, речь сопровождалась субтитрами на лантрийском. Из-за искажения звука дурак-переводчик принял great за grave