— А почему ты здесь и спрашиваешь меня, священник Бабригора? — неприветливо ответил вопросом Дилвиш.

— Я должен провести одну луну в этой обители смерти, чтобы поразмышлять о сути зла. Это подготовит меня как настоятеля храма.

— Ты слишком молод, чтобы стать настоятелем. Священник пожал плечами и улыбнулся.

— Рахорингаст мало кто посещает, — объяснил он.

— Неудивительно, — сказал Дилвиш. — Думаю, что я недолго останусь тут.

— Ты хотел войти в этот дворец? — махнул рукой священник.

— Да.

Священник оказался на полголовы ниже Дилвиша, и совершенно невозможно было определить его телосложение под одеждой. Глаза у него были синими, а кожа смуглой. Родинка на левом веке подмигивала, когда священник моргал.

— Может, мне удастся уговорить тебя пересмотреть твое решение, — начал он. — Не слишком-то мудро идти туда.

— Почему?

— Говорят, что внутри бродят древние стражи.

— Ты был там?

— Да.

— Они беспокоили тебя?

— Нет. Но я священник Бабригора, я под охраной… м-м-м… Джелерака. Дилвиш сплюнул:

— Пусть у Джелерака сойдет мясо с костей и жизнь останется в нем.

Священник потупил взгляд.

— Хотя он сражается с тем, кто жил здесь, он стал таким же проклятым, — сказал Дилвиш.

— Многие дела Темного пятнами легли на эту землю, — начал священник. — Но не всегда он был таким. В дни, когда мир был молод, он был белым колдуном, который всеми силами боролся против Темного. Но он не оказался достоин и пал, став слугой Зловредного. Столетиями терпел он рабство, пока оно не изменило его. И тогда он тоже стал на Дороги Тьмы. Но когда Селар Невидимым мечом забрал жизнь Гохорга, отдав свою, Джел… он рухнул, словно умер. Неделю провел он в таком состоянии. Еще в бреду, но уже очнувшись, он пытался создать контрчары и освободить проклятые легионы Шеридана, разыграв последний акт битвы с Зловредным.