Входим внутрь. Странное ощущение. Здесь висит густой и словно осязаемо плотный туман.

— Знаешь что… по-моему, не стоило нам входить, — говорю я вполголоса.

— Не боись, — бормочет Маньяк. — С моим снаряжением…

Белая пелена вдруг становится настолько плотной, что мы на мгновение теряем друг друга из виду. А в следующий миг туман начисто рассеивается, словно по мановению волшебной палочки.

— Ого, — почти синхронно выдыхаем мы с Шуркой. Перед нами — огромный, тускло освещенный зал ромбовидной формы. И зал этот битком заполнен здоровенными — почти в человеческий рост — крысами, как две капли воды похожими на нашего недавнего собеседника.

Маньяк нервно хихикает:

— Кошмар кота Леопольда.

Он вдруг спохватывается, ощупывает себя дрожащими руками и на глазах белеет, словно полотно:

— Ленька! Ничего же нет! Нич-чегошеньки!

И впрямь. Обширный Шуркин арсенал растворился вместе с туманом. Даже маникюрных ножниц не осталось!

— И тапочки не работают! Гады!

От всего тщательно подобранного устрашающего антуража — только торс Шварценеггера. Интересно, оценят ли крысы замечательную Шуркину мускулатуру?

— Ну что? — криво усмехаюсь я. — Динамит, говоришь?… Чувствую, сейчас отдинамитят нас по высшему разряду!

Однако пока крысы словно и не замечают нас. Грызуны сидят за столами, а столы ломятся от выпивки и закуски. Дым, что называется, стоит коромыслом и вечеринка — в самом разгаре.

Я вижу приоткрытые двери в противоположном конце зала и вдруг понимаю, что именно туда нам надо попасть. Задеваю что-то ботинком, опускаю глаза: почти у наших ног два эмалированных ночных горшка. И тут меня окончательно осеняет:

— Шурка, это же испытание!

Маньяк смотрит на меня так, словно у меня у самого отрос хвост.

— Испытание, которое может выдержать только настоящий дайвер!