Молино покачал головой:

– Насколько я могу судить, он нравился команде «Идриса». Занимался делом, не ввязывался в ссоры.

– И тем не менее, насколько я понимаю, вашим первым… впечатлением было то, что он дезертировал?

– Это представлялось возможным, – признал Бран. – Я вовсе не хочу клеветать на Солиана, но все же он был комаррцем. Возможно, для него это оказалось тяжелее, чем он предполагал. Хотя адмирал Форпатрил не разделял моего мнения, – справедливости ради добавил он.

Форпатрил махнул рукой в рассудительно-поясняющем жесте:

– Это лишь еще один довод против версии дезертирства. Высшее командование весьма осторожно подходит к тому, каких именно комаррцев принимать на военную службу. Им не нужны публичные провалы.

– В любом случае, – продолжал Бран, – мы бросили на его поиски все силы флотской службы безопасности, а также попросили помощи у властей Станции Граф. Которую они не особенно жаждали предоставить. Они лишь твердили все одно и то же – что не нашли никаких свидетельств его пребывания ни в зонах с искусственной гравитацией, ни в районах невесомости, и никаких записей о том, что человек с такими приметами покидал станцию на каком-нибудь из их кораблей, курсирующих в здешнем локальном пространстве.

– И что же произошло далее?

Адмирал Форпатрил ответил:

– Время шло, ремонт на «Идрисе» был завершен. На меня оказывалось всевозрастающее давление, – он недоброжелательно глянул на Молино, – с целью заставить покинуть Станцию Граф и продолжить путь по запланированному маршруту. Но я… я не бросаю своих людей – по крайней мере, делаю все, что в моих силах, только бы не допустить этого.

Молино процедил сквозь зубы:

– С экономической точки зрения бессмысленно задерживать целый флот из-за одного-единственного человека. Вы могли бы позволить флоту двигаться дальше, а здесь оставить одно небольшое судно или даже просто следственную группу, которая по завершении расследования могла бы нагнать нас.