Она с преувеличенной тщательностью раскуривала длинную черную сигарету, то ли подбирая наиболее приличествующие случаю слова, то ли давая Синякову возможность осмыслить всю важность текущего момента. Впрочем, принимая во внимание ее во всех смыслах изощренный язык, первое предположение можно было отбросить.

Наконец Нелка окуталась облаком сигаретного дыма, на вкус Синякова, чересчур приторного, и с несвойственной для нее щедростью предложила:

– Хочешь?

– Не знаю, – вяло ответил он. – Скорее всего не хочу…

– Интересно. – Она прищурилась, но уже иначе – не как слепая курица, а как готовящийся к выстрелу снайпер. – Не куришь. Баб не скоблишь. Может, и пить перестал?

– Случается… – Удивление, вызванное этим странным визитом, уже начало проходить, и Синякова опять потянуло в сон.

– Так я налью. – Она многозначительно постучала пальчиками по своей элегантной сумке, содержавшей все необходимое для деловой женщины не очень строгих правил.

– Нет, спасибо, – сдержанно поблагодарил он.

– Что ж так? – В ее напускной игривости внезапно проскользнули нотки еле сдерживаемой истерики. – Никак брезгуешь?

– Вспомни, по каким случаям ты мне раньше наливала. – Синяков окончательно убедился, что уклониться от разговора не получится и надо волей-неволей его поддерживать. – Чтобы споить меня, а самой смыться. Или чтобы на скандал спровоцировать и по этому поводу в очередной раз милицию вызвать. Нет, зарекся я с тобой пить. Раз и навсегда зарекся. Лучше говори прямо, зачем пришла.

– Столько времени не виделись, а ты сразу на меня зверем попер, – вздохнула Нелка. – Разве нельзя вот так просто, по-человечески поговорить?

– Можно… – отозвался Синяков. – Если с человеком. А ты змея подколодная. Мы с тобой последние полгода через адвоката разговаривали. Вот и захватила бы его с собой. Только учти, что, кроме дырявых носков, взять у меня больше нечего.