Но даже они страдают, потому что счастья нет и быть не может. Это очень просто и очень понятно.
Он подошел к парапету и посмотрел на грязную реку, текущую внизу. Почему бы и нет? Зачем нужна такая жизнь, которая и без того скоро закончится? Сколько ему осталось? Если будет аккуратен, то два или три года, не больше. Если будет злоупотеблять, то любой день может стать последним. Нужно иметь мужество.
Он протиснулся в дыру, оставшуюся от сломанного столбика парапета, закрыл глаза и полетел вниз, расставив руки и чувствуя, как воздух треплет его длинные, давно не мытые волосы.
В этот раз было хуже. Его голова стояла на столике с колесами. У столика было несколько манипуляторов. Он попробовал: манипуляторы реботали. Правым манипулятором он поднял диск с пола. Все такой же мерцающий голубой диск.
– Где я? – спросил он.
– Что, совсем память отшибло?
– Где я? Почему я не человек?
Соседний столик с головой отвратительно захохотал. Он хохотал долго и громко и на губах головы собралась коричневатая пена. Наконец, столик успокоился, шмыгнул носом и пришлепнул манипулятором жирную мохнатую муху, величиной с майского жука.
– Человеков не бывает, – сказал он. – Человеки, эльфы и кентавры это выдуманные существа из сказок и диско-жизней. Ты, должно быть, поехал от человеческих диско-жизней. Признайся, ты смотрел про человеков? Или про спуррисов?
– Про людей.
– Нет разницы. Они те же человеки.
– Но почему, когда я умираю, с каждым разом мне становится все хуже?