– Ну так что? – настаивал Малькольм.

– Там было плохо и я умер молодым. В шестнадцать лет умер от передозировки. Купил случайно у какого-то старика одну единственную диско-жизнь и на ней сорвался.

– Бред. Так не бывает, что бы сдохнуть от одной.

– Просто кто-то плохо придумал.

– Тогда попробую что-нибудь другое. – сказал Малькольм, – Сколько раз я зарекался не покупать эти дешевые диски. Подсовывают что попало.

Джон Картер шел по мосту. Его слабые ноги отказывались нести дряхлое тело.

Но оставалась память о молодости и эта память толкала его вперед, заставляла переставлять одну ногу за другой. Можно, конечно, попробовать прожить этот диск еще раз. – думал он, – я снова стану собой, – доживу до шестнадцати лет, потом немой старик всучит мне диск и этот диск сведет меня в могилу. Столько надежд и все впустую. Мой бедный папочка, он спал и во сне видел меня адвокатом. Он вложил в меня столько денег! А я оказался таким неблагодарным негодяем. И я ничего не могу в этом изменить. Если бы я мог. Нет, если бы я мог, я бы написал свою собственную диско-жизнь и ушел бы в нее. Но это так же сложно, как и поставить хороший фильм. Некоторым удается – они пишут жизнь только для себя и в единственном экземпляре и проживают ее столько раз, сколько выдерживает их мозг, а потом умирают. Есть ли в этом смысл? Есть ли хоть в чем-нибудь смысл?

И почему настоящая жизнь всегда бессмысленнее, чем сказка?

Он остановился, поднял голову и осмотрелся. Вдоль темной громады моста двигался медленный поток автомобилей. Было раннее послеполуденное время, но плотный смог сгустился над городом как сумерки. Джон Картер знал, что сейчас идет война и эта война уже уничтожила четверть планеты. Он помнил, что жена ушла от него двадцать семь лет назад, что цирроз печени скоро сведет его в могилу. Нет разницы – раньше или позже. Вот это и есть реальность, именно это, а не молодость, красота и любовь, которую он находил в диско-жизнях. Реальность есть реальность, а ложь есть ложь. И только сумасшедние путают одно с другим.