Бабушка меняется в лице.

— Так ты все узнала, — тихо, словно про себя, комментирует она.

— Узнала, — поддакиваю несмело.

— Что ж, значит, время пришло…

— Для чего? — интересуюсь я.

Бабушка обняла меня за плечи:

— Пойдем домой. Это не минутный разговор.

За моей спиной раздается приглушенный стук копыт — жеребец, хромая, по привычке двинулся к конюшне, и у меня не было причин волноваться за него — о нем есть кому позаботиться. Так же, как и обо мне.

Мы вошли в замок под мягкий аккомпанемент звонкоголосых дождевых струй. Бабушка слегка подтолкнула меня к лестнице.

— Ступай переодеваться, — как-то отстраненно произнесла она, — а потом, если у тебя еще остались силы, зайди в мою комнату. Нам предстоит о многом поговорить…

Мне не нужно повторять дважды — я живо мчусь к себе в комнату, моментально моюсь и, переодевшись в любимую старую пижаму, отправляюсь в бабушкину комнату. В коридоре по детской привычке громко шаркаю и шлепаю тапками, чем довольно часто пугаю любителей прогуливаться по замку в поздний час.

Помнится, один такой забавный случай произошел с Максом, когда он приехал меня навестить и, поддавшись на ласковые уговоры гостеприимной хозяйки, остался ночевать. Вечером я, как всегда, отправилась к бабушке, чтобы пожелать ей спокойной ночи, а мой друг, услышав шарканья, явно принял меня за неприкаянную душу и пулей вылетел из своей комнаты, по уши завернутый в простыню, бледный, перепуганный и отчаянно голосящий. Я, в темноте налетев на Макса и по глупости приняв его за привидение, тоже завопила от страха что было сил. Прибежавшая на наши дикие завывания бабушка хохотала до колик в животе!

Весело хмыкнув, я прошлепала к двери, но, взявшись за ручку, почему-то резко посерьезнела. Неужели сейчас все станет ясным?.. Бесшумно проскользнув в комнату, вопросительно гляжу на бабушку, которая сидит в кресле-качалке напротив камина и задумчиво наблюдает за весело резвящимися язычками пламени.