— Присаживайся, милая, — кивает мне (волшебница?..).

Я послушно юркаю в любимое большое кресло и, свернувшись там клубком, настороженно смотрю на нее. Казалось, она что-то старательно обдумывает, собираясь с мыслями…

— Тебе правильно кажется.

От изумления подпрыгиваю на кресле.

— Ты что, читаешь мои мысли?! — воскликнула я.

— Это не так уж и трудно, — улыбается она, — у тебя все на лице написано.

Я хмурюсь и старательно придаю своей физиономии нейтральный вид, но бабушка успокаивающе качает головой. В ее глубоких глазах рассеивается дымка задумчивости, уступая место заботливой улыбке.

— Лучше расскажи мне, как получилось, что ты все узнала.

— Что — все? — настораживаюсь я.

— Не хитри, — грозит бабушка. — Рассказывай, а остальное я разъясню, как только разберусь в том, что ты уже успела подслушать.

— Значит, так, — охотно принимаюсь за рассказ, — началось все с того, что сегодня рано утром мама случайно засекла меня, когда я возвращалась с концерта… — Услышав это, бабушка неодобрительно хмурится и качает головой, а я, как ни в чем не бывало, продолжаю: — А днем папа явился выяснять отношения, но мне пришлось удрать от него через окно, чтобы успеть на встречу с Максом…

— И как он? — перебивает меня бабушка, оживившись.

— Ты бы его сейчас не узнала! — При воспоминании о недавней встрече я тоже оживляюсь.

— И что случилось с тем маленьким, вертким, босоногим мальчишкой, который воровал у меня сливы? — улыбается она.

— Он вырос! Мы с ним всегда были одного роста, теперь я ему до плеча еле достаю, — отвечаю с некоторой досадой, — и верткости в нем сильно поубавилось, и босоногости… — добавляю с грустью.

— Повзрослел, — кивает бабушка, — когда же и ты, наконец…

— Мечтать не вредно, — фыркаю я.

— В общем, он у нас теперь жених, — делает она вывод, едва заметно прищурившись.

— Угу, — киваю, не заостряя внимания на ее словах. Все вокруг считали нас идеальной парой, но только не мы с ним, и не я в частности. Для меня Макс всегда был и будет только лучшим другом, верным товарищем и старшим братом.