В тесной комнатке, возле узкого очага, в темных рясах и голубых сюрко, стояли трое мужчин и женщина. Все четверо потрясенно уставились на Чейна. Еще одна пожилая женщина, сидевшая слева на длинной скамье, начала было стаскивать с ног грязные сапоги, да так и застыла. Незваный гость стоял перед ними во всей своей красе — рослый, длиннорукий и длинноногий, с выбивающимися из-под капюшона темно-рыжими волосами и длинным мечом, ножны которого приподнимают край заляпанного грязью шерстяного плаща. Кто угодно, только не местный житель.

Даже толком не рассмотрев лиц, Чейн бросился в атаку и наотмашь ударил кулаками.

Прежде чем кто-то попытался бежать, женщина и один из мужчин рухнули на пол, и Чейн оказался лицом к лицу со стариком в капюшоне. Морщинистое лицо старика обрамляли подстриженные седые волосы. Последний из тех, кто стоял возле очага, бросился к лестнице.

С порога Чейн не заметил этой лестницы. Он метнулся вслед за тщедушным беглецом, схватил его за рясу — и тот завопил во все горло:

— Помогите! Бандиты!

Чейн уперся ногой во вторую ступеньку и с силой рванул беглеца на себя.

Тщедушный юнец пролетел через всю комнату, врезался в дальнюю стену, где на деревянных колышках были развешены плащи и рясы, перевалился через скамью и замертво рухнул на каменный пол. Старухи там уже не было.

Чейн стремительно развернулся к выходу.

В дверном проеме стоял Вельстил и, схватив старуху за шею, обшаривал взглядом комнату. Старуха хрипела, отчаянно хватала воздух разинутым ртом, извивалась, пытаясь вырваться, но Вельстил не обращал на это внимания. С каждым судорожным хрипом она становилась все слабее, и наконец ее руки бессильно повисли вдоль тела. Вельстил разжал пальцы. Она рухнула, ударившись головой о каменный пол. Чейн опять развернулся к старику в капюшоне.

Монах, или кто он там был, с ужасом уставился на него, поднеся дрожащие пальцы ко рту. Чейн понял, на что он смотрит, и шире открыл рот, обнажив острые зубы и длинные клыки.