Какие-то уж совсем сумасшедшие цифры… Кто ж поверит, что под землей можно шпарить со скоростью легковушки? Да и не один я посмеивался… Полковник гоготал, другие, кто слушал… Вот и догоготались. Приползла самолично и погрозила пальчиком.

— А почему „каракатица“? Капитан пожал плечами.

— Бог его знает… Может, движется задом наперед, а может, еще что.

Наверное, надо было как-то назвать, вот и назвали.

— Понятно…

— Что — тебе понятно? — Рассказчик фыркнул. — Ничего, дружок, не понятно. Ни тебе, ни мне… Я, если признаться, и по сию пору удивляюсь, как это наши неверы-стратеги прислушались к голосу америкашек. А ведь прислушались! И поверили. Вон сколько людей согнали! А техники!.. Одних мин сотен шесть поставили. Не знаю, правда, зачем. Ее же ничто не берет! Ни радиация, ни тротил. Наоборот, ту же самую радиацию она вроде как жрет. Тоже, правда, фантастика, ну а что здесь не фантастика?

Стены шахты содрогнулись. Воздух наполнился звоном. Серию беззвучных толчков они ощутили уже ногами.

— Началось, — шепнул капитан. — Долгонько же они прицеливались.

— Может, нам не забираться дальше? — Гуль коснулся рукой царапины на щеке, но кровь больше не бежала. — А то завалит, и поминай как звали.

— Да, веселого мало…

Свет от фонаря выхватил из тьмы черные, срубленные из шпал крепи, скользнул по просевшему своду и обрывкам проводки. Шахта отслужила свое. Остро пахло сыростью и чем-то застоявшимся, терпким.

— Не ударься. — Володя кивнул на свисающую балку, сам неловко пригнулся. — Не хватало нам шишек.

— Хорошо хоть фонарь есть.

— Всегда с собой. Саперу с миной на ощупь нельзя…

Вздрогнув, они остановились. От мощного сотрясения заскрипела крепь, с сиплым вздохом осела земля. Песочные струйки посыпались там и тут. Капитан нервно засмеялся: