Солнце сегодня сияет ярко, туч нет, и я решаюсь. Какие могут быть преграды для меня, рожденного свободным? Пусть будет квартал на холме, на самой его вершине. Предвкушение приключения щекочет мне сердце, и я заливисто смеюсь прямо в небе, сумасшедшей птицей кувыркаясь в небесной лазури, которую не видят, просто не способны увидеть существа, что спят сейчас внизу, спят и дрожат от страха, видя во сне меня.

Приземляюсь на крышу дома на перекрестке, осматриваюсь. Сторожей поблизости нет, но у особняка, что мне приглянулся, большого, из розового камня, наверняка есть своя стража. Бесшумно планирую, облетая дом по кругу. Никого, ага, вот. В будке у входа дремлет, опершись на дубину, здоровенный детина. Что дремлет – видно по позе, лицо его закрывает плотная маска, тело – в плотном комбинезоне. Мягко, словно перышко, опускаюсь на землю рядом с будкой. Охранник не слышит меня. И лишь когда безжалостные руки срывают с него маску, и ослепительный, обжигающий свет бьет прямо в глаза, он просыпается, пытается крикнуть, но поздно. Бесформенным кулем рушится тяжелое тело на землю. О, нет, я его не убил. Зачем? Его пища мне не интересна, он лишь преграда на пути к цели. Я его усыпил, и он будет крепко спать до самого захода.

Дверь заперта, на ней обнаруживаются полосы священного дерева Ух, что, по преданиям, смертельно для подобных мне. Ох уж эти мне глупые суеверия! Легко прохожу сквозь толстые доски, сквозь занавес за ними. В доме тьма, в которой плохо вижу уже я. Щелкаю пальцами, клубок пламени возникает из ничего, и маленьким солнцем повисает над головой. Осматриваюсь, широкая лестница ведет наверх, к жилым покоям, как и во всех богатых домах. Никакого разнообразия, слабовато с фантазией у порождений тьмы.

Ни одна ступенька не треснула под ногами, пылинка не шелохнулась.