Теперь это опасение прошло. Он смотрел почти спокойно — и вспоминал разговор с психологом школы, прерванный донесшимся из класса воплем. «Согласно вашим регистрационным записям, ученики часто жалуются на депрессию, бессонницу, несварение желудка». — «Для переходного возраста это обычные явления. Вспомните себя, агент Молдер, вспомните себя в пятнадцать лет». — «Вам знакомы основные симптомы подавляемых, вытесненных воспоминаний?» — «Если у подростка от книжной премудрости разболелась голова, это еще не значит, агент Молдер, что его гнетут подавленные воспоминания». — «Вы не отмечали никаких признаков того, что кто-либо из детей подвергался каким-то видам насилия, издевательств? Например, ритуального характера?» — «Разумеется, нет. Если бы я хоть единожды заподозрил что-либо подобное, я немедленно обратился бы к шерифу. Почему, собственно, вы меня об этом спрашиваете, агент Молдер?» — «Могу я поговорить с кем-то из детей, кто особенно часто жалуется на хроническое недомогание?» — «Боюсь, открыть вам имена таких подростков было бы нарушением врачебной этики. Вы, возможно, не знаете, но мы даем клятву хранить в тайне все, что нам рассказывают наши пациенты. К сожалению, я не могу удовлетворить вашу просьбу».

И наглая рожа, и улыбка превосходства по типу: «Тркься! Пыжься! А все равно ничего ты мне не сделаешь!» — в которую так и хочется запустить стулом или, скажем, толстенным томом Фрейда. В такие минуты Молдер почти жалел, что живет в свободной стране, а не при каком-нибудь жутком тоталитарном режиме. Как там просто работать! Пара хороших тычков в самодовольно скривленные губы, потом резиновой дубинкой по пальцам или по пяткам. Что там еще? Дыба, испанский сапог… Лубьянка…

И тогда, возможно, мы успели бы спасти кого-то из детей, над кем уже занесен невидимый меч.

Все эти бесконечные сериалы об одиноких благородных мстителях — лишь адская зависть обывателя к преступнику; поистине адская, в буквальном смысле слова сатанинская тоска законопослушного общества от осознания того факта, что непорядочный человек не связан законом, а порядочный — связан им. Что непорядочный человек всегда более свободен, нежели порядочный.