--Да,-- угрюмо кивнул Бенони.
Чонз въехал на лошади через ворота и поравнялся с юношей. Затем глашатай вытащил книгу в кожаном переплете.
--Положи правую руку на Книгу и поклянись, что подчинишься Совету.
Какое-то мгновение Бенони медлил. Полная луна, показавшаяся из-за далекой Горы Суеверий, осветила юношу, и стало видно, как он скрежещет зубами.
--Давай, сынок,-- подбодрил Чонз.-- Я не могу ждать всю ночь. Кроме того, ты же знаешь, что Совет желает тебе только добра.
--Но могу ли я увидеть ее хоть раз, до того, как уеду? -спросил Бенони.
--Нет, если только не поедешь к Дебре домой,-- ответил Чонз.-Отец запер ее в доме. Старик Аврез слегка свихнулся. Говорит, что ты и Джоел опозорили его дочь, обсуждая ее на публике. Если бы до посвящения было еще много времени, он бы выпорол вас обоих.
--Ложь! -- воскликнул Бенони.--Я даже ни разу не упомянул ее имя! Это все Джоел! Так не честно!
Затем Бенони положил руку на книгу.
--Клянусь Найденным и Затерянным Заветом, что подчинюсь предназначенным мне указаниям Совета.
--Вот и молодец,--сказал Чонз.-- Удачи тебе на Первой Тропе. Храни тебя Господь.
--И тебя,-- сказал Бенони. Он проводил взглядом удаляющегося высокого и худого глашатая, а затем завел Красного Сокола обратно в конюшню. Юноша расседлал жеребца, но не пошел в дом сразу. Он хотел сначала заглушить в себе ярость, которая только разгоралась, подогреваемая образами Дебры и Джоела. Тогда Бенони стал придумывать всякие изощренные наказания, которым подвергнет ненавистного соперника, если тот когда-нибудь попадет ему в руки,-- и почувствовал себя немного получше.