В данный момент профессор явно был не в духе. Он только что закончил писать письмо. Отложив перо и закрыв чернильницу, взял лист и начал читать, вполголоса проговаривая текст:
— Mein lieben Karl! Ich schreibe diese Brief...
Слова слились в невнятное бормотание, затем
человек и вовсе замолчал, лишь взгляд его быстро скользил по строчкам. За чтением письма его и застал громкий стук в дверь.
Профессор вздрогнул. Слегка повернув голову, прислушался к доносившимся из прихожей звукам. Может, ошиблись дверью?
Не ошиблись. Из прихожей вновь послышались стуки в дверь, затем раздался приглушенный голос:
— Господин Розенберг, немедленно откройте!
По лицу хозяина квартиры разлилась мертвенная бледность: вскочив, он начал быстро складывать в шкатулку какие-то бумаги.
— Откройте, господин Розенберг! — снова донеслось из прихожей. — Не ухудшайте свое положение! Нам надо с вами поговорить!
— Was ist los?! — громко спросил профессор, продолжая торопливо складывать бумаги. — Что случилось? Я только что купаться. Подождите одна минута, мне надо одеваться!
Последним в шкатулке оказалось только что написанное письмо. Закрыв крышку, хозяин быстро прошел к красивому, украшенному изразцами камину. Нагнувшись, запустил руку в камин, несколько секунд болезненно морщился — очевидно, никак не мог попасть шкатулкой в тайник. Наконец ему это удалось: в камине что-то щелкнуло, профессор быстро приподнялся.
Из прихожей послышался треск — пришедшие за хозяином квартиры люди ломали дверь.
— Ich dummkopf! — В голосе его чувствовалось отчаяние. — Я болван!
Бежать было некуда, и он это хорошо понимал. Но и попадать в руки к этим людям не собирался: смахнув выступившие на лбу капли пота, он подошел к столу, открыл ящичек и вынул из него маленький «браунинг». Дрожащей рукой взвел курок, оглянулся — было слышно, как в прихожей рухнула выбитая дверь.