Канцлер!

Надо отдать ему должное, он был со мной очень любезен. Я даже начал понимать, как этот человек сумел победить на выборах, только что проиграв войну, которую сам же и развязал. Поистине, он великий обольститель!

Никто не извлек лучшего урока из поражения в этой бессмысленной войне, чем он сам, - заявил он мне сходу.

Война был величайшей из его глупостей, а решение о ней было принято из-за ошибочных донесений разведки, сказал Канцлер.

Да, в последние годы он платил только тем, кто разрабатывал системы умерщвления людей, признал он. И он чувствует за собой долг перед настоящей наукой.

Он не собирается завоевывать мир. Он хочет сделать его лучше.

Он хотел бы искупить те ошибки, которые совершил. Расплатиться за те жизни, которые отнял у своих граждан.

И он в восторге от моей работы… Считает, что трудности, с которыми я столкнулся - временные. Верит, что, придав мне людей и средства, он поможет создать настоящий искусственный разум.

Поможет построить Машину, которая будет лучше него - в конечном итоге обычного человека, смертного, подверженного слабостям и не слишком умного, - управлять Государством. Которая сможет сделать страну, а может, и весь мир чуточку справедливее.

Взгляд у Канцлера не такой пламенно-безумный, как на газетных фотоснимках. А челюсть не такая тяжелая, как на золотых монетах. Странно, но в жизни он похож… на человека.

Он попросил меня называть его просто, без лишних формальностей - Фердинандом.

Запись пятнадцатая

Я впервые утаил что-то от Авроры. Не стал говорить ей, что работаю на Канцлера. Вряд ли она поняла бы мое решение.

Да… Теперь я работаю на Канцлера. Если произносить это вслух, звучит странно и немного отталкивающе.

Но ведь необязательно произносить это вслух?

И потом, я не поступился своими принципами: я не создаю оружие. Я лишь продолжаю заниматься тем, чему посвятил себя десятилетия назад. Я остаюсь прежде всего верен себе, и только потом - моему Канцлеру.