Я читала в какой-то старинной книге мнение некоего француза, что французы — это весёлые русские, а русские — это грустные французы, и сразу почувствовала симпатию к этому плотному человечку. На миг мы встретились глазами и, кажется, каждый понял мысли другого. Он обвёл взглядом обедающих, прихватив напоследок и моё чопорное окружение и… нет, не состроил гримасу, однако нечто такое мелькнуло в выражении его лица, что я бы улыбнулась весёлому французу, если бы не холодность, так и веявшая от мистера Уэнрайта. Холодность, это ещё слабо сказано: он замораживал всё вокруг себя. Мистер Форстер был попросту очень официален, а командир, как Снежная Королева, способен был погубить любое дыхание жизни.

Чтобы не смотреть лишь себе в тарелку и вместе с тем не поддаться под провоцирующее на смех влияние моего Тартарена, я продолжала осмотр обедающих. По более или менее ярко выраженным национальным признакам я смогла выделить невысокую пожилую вьетнамку с гладко зачёсанными и собранными в пучок чёрными без седины волосами, армянина с характерным носом, китайца с тонкими правильными чертами лица почти европейского типа и лицо явно кавказской национальности, но я не поняла, какой. Прочих можно было лишь разделить на северян и южан. Я знала, что здесь двое русских, но у нас люди имеют слишком разнообразную внешность, и я не стала гадать, предоставив разгадку будущему.

В рубке дежурил мистер Гюнтер, но мне и тут не удалось увидеть его лицо, потому что он сидел ко мне спиной, очень напряжённо работал и на звук шагов даже не повернул голову. Мне было неловко отрывать его от дела из-за пустякового желания наконец-то с ним познакомиться, поэтому безликий бортинженер так и остался для меня загадкой. Но зато мне можно было не стесняться в своих действиях, и первым делом я достала список пассажиров, чтобы узнать, как настоящее имя Тартарена, и выяснить национальность кавказца с узким моложавым лицом, длинным носом, смуглой кожей и седыми волосами. Выяснилось, что последний — чеченец по имени Аслан Исанбаев, а первого зовут Тома Рок.