На обед я возлагала большие надежды, как на единственное пока средство побыть в обществе живых людей, а не роботов. Первым ударом было то малоприятное обстоятельство, что и за столом я не была избавлена от замораживающего влияния командира и первого штурмана, так как моё место оказалось как раз между ними. Я сама себе показалась заключённым между двумя тюремщиками. Кое-как подавив разочарование, я утешилась тем, что издали буду прислушиваться к интересным разговорам психологов, их тонким рассуждениям, а в дальнейшем, когда познакомлюсь с ними лично, то оба мои монстра не помешают мне слушать их более заинтересованно, как людей близких. Вот тут-то меня постигло ещё одно разочарование: общей беседы не было. Наши учёные собратья, сойдясь вместе за одним столом, отнюдь не пустились в умные споры, а углубились в процесс жевания и глотания, коротко и неинтересно переговариваясь с ближайшими соседями. Я надеюсь, что их поведение объясняется тем, что они малознакомы, а потом, со временем они станут общительнее. Пока мне оставалось лишь наблюдать.

Тридцать незнакомых лиц не запомнишь сразу, да и первое впечатление бывает обманчивым. Прежде всего я обратила внимание на довольно молодую негритянку, миниатюрную, стройную, похожую на ожившую статуэтку. Кроме этой чёрной женщины был пожилой негр с абсолютно белыми курчавыми волосами. Своей вежливостью и предупредительностью выделялся круглолицый японец. Затем мой взгляд скользнул по задумчивому индусу и остановился на черноволосом маленьком французе-южанине. По-видимому, он тоже тяготился скучным застольем и поглядывал на всех поочерёдно живыми, проницательными и вместе с тем весёлыми глазами.