— Все так, — задумчиво сказал Дамон, — но известно ли тебе, что ты вовсе не обязан делать все, что велит отец?

— Это не так просто. — Я сжал челюсти.

Дамон не мог понять меня: он был настолько необузданным и неуправляемым, что отец доверил мне, младшему сыну, будущее Веритас, и теперь я задыхался под грузом ответственности.

В этой мысли промелькнула тень предательства, будто бы Дамон был виновен в том, что на мои плечи свалилась такая тяжесть. Я потряс головой, стараясь избавиться от этих дум, и отхлебнул еще виски.

— Это очень просто, — сказал Дамон, от которого не укрылся мой приступ раздражения. — Возьми и скажи ему, что не любишь Розалин. Что ты должен найти свое место в этом мире и не можешь слепо следовать чужим советам. Вот чему меня научила армия: ты должен верить в то, что делаешь. Иначе какой в этом смысл?

Я покачал головой.

— Я не такой, как ты. Я доверяю отцу. И знаю, что он хочет только добра. Мне просто нужно… немного больше времени, — наконец сказал я. Это было правдой. Возможно, со временем я смог бы полюбить Розалин, но сама мысль о том, что всего лишь через один короткий год я буду женатым человеком и отцом, наполняла меня ужасом. — Но все будет хорошо, — закончил я не допускающим возражений тоном. Иначе и быть не может. — Что ты думаешь о нашей новой постоялице? — спросил я, меняя тему разговора.

Дамон улыбнулся.

— Катерина, — проговорил он, растягивая имя по слогам, как бы пробуя его на вкус. — Эту девушку непросто понять, согласен?

— Полагаю, что да, — сказал я. К счастью, Дамон не подозревает о том, что Катерина снится мне по ночам, а днем я часто стою у дверей гостевого дома в надежде услышать, как она пересмеивается со своей служанкой. Однажды я даже решил понюхать широкую спину ее лошади, чтобы выяснить, сохранился ли на ней запах имбиря и лимона. Запах улетучился, но в ту минуту, в конюшне, окруженный лошадьми, я осознал, каким неуравновешенным я становлюсь.