Тем утром, когда он должен был идти с визитом к гвербрету, Лондало стоял в своей комнате лучшего постоялого двора в Аберуине и раздраженно наносил на кожу раскраску своего клана.
Обычно этим занимался специально обученный слуга – рисовал голубые полоски и красные ромбы, означающие, что Лондало входил в Дом Ондоно, но бережливые люди были достаточно мудрыми, чтобы не брать своих слуг в Дэверри. Слуги, окруженные варварами с необычными взглядами на право собственности, старались воспользоваться шансом получить свободу и попросту исчезали. Когда такое происходило, власти варварского королевства в лучшем случае не желали сотрудничать, а в худшем – занимали враждебную позицию. Лондало под разными углами крутил карманное зеркальце, стараясь рассмотреть рисунки на своей бледно-коричневой коже, и наконец решил, что сойдет и так. В конце-то концов, что понимают эти варвары, даже такие важные, как лорд, которого он собирался посетить, в тонкостях искусства? Но тревога не проходила. Что-то было не так, Лондало чувствовал это.
В дверь постучали, и с почтительным кивком вошел Гармон его молодой помощник.
– Вы готовы, сэр?
– Да. О, я вижу, вы взяли с собой предложения о торговом соглашении? Очень хорошо.
Коротко улыбнувшись, Гармон похлопал по тяжелому кожаному футляру с документами.
Они шли по улицам Аберуина, и Лондало обратил внимание, что его молодой помощник с отвращением смотрит по сторонам; когда они проходили мимо особенно зрелой навозной кучи, он подносил к носу надушенный платок. Вне сомнения, размышлял Лондало, посещение Дэверри – тяжелое испытание для культурного человека.