Плакат стоял на границе Аточи, недалеко от длинной череды загородных баров и клубов. Сорок одна церковь поддерживала в округе «сухой закон» с 1919 года, и хотя Администрация разрешила продажу спиртных напитков в разлив, торговля спиртным навынос все еще оставалась нелегальной. Потому-то на целые мили вдоль пыльной и холмистой дороги между Аточей и медным рудником тянулись заведения, где шахтеры могли бы пропить свои деньги, не успев донести их до дому. Муниципалитет и правление округа установили долговременное соглашение, разделив ответственность за правопорядок в этой местности. Гражданское ополчение, призванное помогать шерифу в случае необходимости, было здесь слишком рассредоточено, чтобы действовать в опасной ситуации достаточно эффективно.

Лорен проскочил в открытые ворота и еще полмили пилил по грязному проселку. За восьмифутовым забором маячил дом на колесах с раздаточным окошком. Лорен

пристроился за голубым пикапом «GMC», по бамперу которого шла надпись: НЕ ТРАТЬ ДЕНЬГИ НА ВЕЩИ. РАБОТАЙ НА СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ. Шофер пикапа, женщина в клетчатой рубашке и косынке, уже расплатилась за две упаковки пива, по шесть банок в каждой.

Теперь Лорен занял ее место.

— Привет, Лорен.

— Привет, Мэдди.

— Что тебе принести?

Мэдди Домингос, круглолицая светловолосая женщина, жена одного из кузенов Киприано, была самой крупной на Сити-лайн подпольной торговкой спиртным.

— Они закрыли шахту Аточи, — сказал Лорен.

С лица Мэдди тут же сошла улыбка, она вмиг стала озабоченной.

— Черт возьми, — расстроилась Мэдди. — Нам с Сэлли снова придется отчаливать.

Сэлли был ее младшим сыном.

— Я хочу, чтобы ты закрылась на эти выходные, — продолжил Лорен, — мне придется прошерстить все бары.

Похоже, Мэдди колебалась.

— Вряд ли я соглашусь на это, Лорен. На выходные приходится львиная доля моей выручки.

— Ты закроешься, Мэдди. Рубен закрывается. И Кевин тоже.

— А как насчет Конни Дювашель?