Лорен снова посмотрел на корейцев. Может, они намерены опробовать свою вновь обретенную потенцию у Конни Дювашель сегодня ночью.

— Ты собираешься в этом году на оленя? — спросил он Армистеда.

— Я получил разрешение, — Армистед вытер с усов остатки соуса, — завтра с Пулем пойду на медведя. Каждый в этом городе убил медведя, а он — нет и чувствует себя обделенным.

Пуль был его племянником.

— Удачи, — понимающе сказал Лорен.

— Он хочет постелить у себя его шкуру.

— Что ж, это обойдется в пару тысяч долларов, если с головой и всем остальным.

— Я думаю оставить его в засаде, — Армистед поморщился от вида кофе и отставил чашку, — ты-то как?

— Я тоже получил разрешение.

— По-прежнему будешь хвастать модной русской винтовкой?

— "Драгуновым?" Да, я люблю его. Русские умеют делать такие вещи.

С экстравагантной винтовкой Драгунова Лорен охотился в прошлом году. Русские стали продавать на запад излишки оружия, и СВД — снайперская винтовка Драгунова — призвана была стать лучшей в мире снайперской винтовкой. Лорен заменил штатный армейский прицел ПСО-1 с четырехкратным увеличением на оптику Фужинона, посильнее, и прошлой осенью уложил оленя с шести сотен ярдов.

— Да, хороша винтовка, — повторил он.

Армистед неловко поднялся и надвинул кепку на глаза.

— А мне больше нравится «рекон». Счастливо оставаться.

— Пока.

Лорен посмотрел в окно. Желудок его нетерпеливо урчал. В «Солнечном сиянии» кормили хуже некуда, но оно находилось в центре, наискосок от городской площади, и, сидя за стойкой бара, Лорен наблюдал за тем, что творилось у департамента. А Кувер считался активистом Демократической партии — что тоже не следует сбрасывать со счетов.