- Что же это за долг?

- Да задолжал я одному малому. Беда только, с тех пор никак не могу его разыскать. Лет тридцать тому будет. Я тогда, помню, налакался вдрызг и сел в поезд. Наверное, еще и ограбил кого-нибудь, потому что у меня оказалась пачка денег - коню пасть заткнуть хватило бы. Как поразмыслить, этого-то я и не пробовал. Вы держите лошадей?

- Нет, сэр, - ответил я. - Но мы говорили о вашей плоти и крови.

- Помолчи, - оборвал меня старый Енси. - Так вот, и повеселился же я! - он слизнул жвачку с усов. - Слыхал о таком городе - Нью-Йорк? Речь там у людей такая, что слов не разберешь. Там-то я и повстречал этого малого. Частенько я жалею, что потерял его из виду. Честному человеку, вроде меня, противно умирать, не разделавшись с долгами.

- У ваших восьмерых сыновей были долги? - спросил я.

Он покосился на меня, хлопнул себя по тощей ноге и кивнул.

- Теперь понимаю, - говорит. - Ты сын Хогбенов?

- Он самый. Сонк Хогбен.

- Как же, слыхал про Хогбенов. Все вы колдуны, точно?

- Нет, сэр.

- Уж я что знаю, то знаю. Мне о вас все уши прожужжали. Нечистая сила, вот вы кто. Убирайся-ка отсюда подобру-поздорову, живо!

- Я-то уже иду. Хочу только сказать, что, к сожалению, вы бы не могли сожрать свою плоть и кровь, даже если бы стали таким чудищем, как на картинке.

- Интересно, кто бы мне помешал!

- Никто, - говорю, - но все они уже в раю.

Тут старый Енси расхихикался. Наконец, переведя дух, он сказал:

- Ну, нет! Эти ничтожества попали прямой наводкой в ад, и поделом им. Как это произошло?

- Несчастный случай, - говорю. - Семерых, если можно так выразиться, уложил малыш, а восьмого - дедуля. Мы не желали вам зла.

- Да и не причинили, - опять захихикал Енси.

- Мамуля шлет извинения и спрашивает, что делать с останками. Я должен отвести тачку домой.

- Увози их. Мне они не нужны. Туда им и дорога, - отмахнулся Енси. Я сказал "ладно" и собрался в путь. Но тут он заорал, что передумал. Велел свалить трупы с тачки. Насколько я понял из его слов (разобрал я немного, потому что Енси заглушал себя хохотом), он намерен был попинать их ногами.