Как и почти все американские миллиардеры, Арчибальд пользовался услугами психолога. Как и всех психологов (или почти всех), этого звали Эйсберг. После консультации он высказал мнение, которое гласило: в юном возрасте скрытые наклонности индивидуума проявляются наиболее естественным образом, не подвергнувшись еще влиянию различных запретов и табу, изобилующих в обществе. Итак, он предложил проделать следующий опыт. Близнецы - им исполнилось к тому времени по шесть лет - встанут рядом у черты - некоего подобия стартовой линии. В нескольких метрах от них на столе будут лежать золотая монета и ярко раскрашенная книжка. Выбор, который сделает каждый, определит его будущее призвание.

Для Арчибальда, как и для всех американских миллиардеров, советы психолога были священны. Он согласился не раздумывая. Опыт состоялся под весенним ясным солнышком на лужайке в поместье Арчибальда. Все увидели, как Джек рванулся вперед и, не оставив своему брату ни малейшего шанса, накрыл ручонкой золотую монету. Жребий брошен: Джону суждено стать ученым...

Очень скоро Джон проявил к учебе склонность, подтвердившую, что судьба распорядилась справедливо. Он с блеском закончил школу. А когда братьям исполнилось по пятнадцать лет, их разлучили и поместили в разные учебные заведения в соответствии с предначертаниями судьбы...

Им было по восемнадцать, когда скончался Арчибальд. Свое состояние миллиардер поделил на две весьма неравные части. Большая предназначалась Джеку. Джону - ученому - он завещал лишь определенный капитал, которым тот мог свободно распоряжаться; деньжата вообще-то немалые, но по сравнению с другой частью наследства - сущий пустяк. Для Арчибальда речь шла не о каком-либо предпочтении, а о трезвом расчете: прежде всего никогда не следует дробить переходящее по наследству имущество; далее, Джек был в семье финансистом - и прекрасно проявлял себя на этом поприще, - ему следовало располагать всеми необходимыми ресурсами для дальнейшего процветания всех своих предприятий; наконец, надо было позаботиться о том, чтоб роковые искушения праздной жизни миновали Джона - ведь от этого могла пострадать его любовь к науке, мог угаснуть пыл, который он вкладывал в свою работу.