- Что за черт?! - выругался я. - Всем машинам стоп! Радиационная тревога!

Клептон, мой водитель, затормозил так, что я едва не расшиб себе нос о панель, но было не до таких мелочей - на счетчике горело уже две лампочки. Можно было не смотреть на цифры - дозы, которые мы получали, определят потом. Сейчас были дела поважнее.

- Всем, кто попал в полосу, развернуться и отъехать назад, скомандовал я, и тут же услышал Сафонова:

- У меня уже почти чисто.

- Отставить! - крикнул я в микрофон. Значит, полоса узкая, и тратить время на разворот не стоит. - Всем, кто попал в полосу - к первой машине, остальным стоять.

Клептон рванул с места и, объехав машину Тамминена, который начал разворачиваться еще до моего приказа, рванулся вперед к сафоновскому БТР. Еще две машины сзади последовали нашему примеру.

Когда мы остановились впритык к Сафонову, лампочки на счетчике погасли, хотя фон он теперь показывал приличный. Я щелкнул тумблером - в максимуме на полосе было чуть больше ста сорока рентген в час. В кабине, конечно, существенно меньше - но с полминуты мы там проторчали. А я и так за последние месяцы набрал почти годовую норму. Черт бы драл эту разведку! - думал я, разглядывая отпечатанную перед выездом карту. На карте дорога была совершенно чистой. Конечно, разведчики не при чем - просто она была чистой три дня назад. А вчера, между прочим, шел дождик, и ветер был северо-западный. Что же у нас на северо-западе?

На листах, отпечатанных для маршрута, ничего не было. Конечно, оставалась надежда, что это выброс какого-то локального, раньше не обнаруженного источника - мало ли гадости спрятано в этой земле? - но, доставая из планшета большую карту района, я уже догадывался, в чем дело. Ведь как раз на северо-западе от нас лежала зона 3-А. Всего в ста километрах.