Но почему тогда выброс не зарегистрирован?

Я протянул руку к панели, вызвал через спутник штаб.

- К нам не поступало никаких сигналов, - ответил кто-то из группы контроля. - Сейчас запрошу пост.

Пока он копался, что-то там выспрашивая - у них здесь вечные неполадки со связью, особенно с тех пор, как на службу стали брать местных жителей - я вызвал БТР с дозиметрической лабораторией из центра колонны и поставил его ведущим. Так спокойнее - если в штабе решат, что нам следует продолжать движение. И они-таки решили послать нас дальше, потому что менять планы, согласованные на всех уровнях, они не осмелились. Да и невозможно было, честно говоря, что-то изменить. Тем более, что впереди нас ждали вещи гораздо более серьезные и опасные.

После получасовой стоянки колонна двинулась дальше, только теперь я приказал всем надеть респираторы и задраить люки. Мы здесь уже привыкли не пренебрегать мерами безопасности. Дозиметрическая лаборатория пошла впереди в паре сотен метров перед колонной, давая гарантию, что мы не вляпаемся в зону заражения на полной скорости и не готовые к защите. Карте, отпечатанной в штабе, я больше не верил.

Но гарантии, что дозиметристы сами не попадутся в какую-нибудь ловушку, никто мне, конечно, дать не мог. И через час с небольшим, когда мы, переехав реку по чудом сохранившемуся мосту, въехали в зону, обозначенную на штабных картах кодом "ДЕБРИС", я снова поставил впереди Сафонова. Он обладал каким-то чутьем на опасность, и пусть многих раздражала его вечная готовность видеть ее везде вокруг, я по собственной воле с ним не расстался бы - слишком много на памяти случаев, когда его излишняя вроде бы осторожность спасала многих и многих от больших бед.

Но бывают ситуации, когда не спасает никакая осторожность...

Пейзаж за мостом вполне соответствовал определению штабистов. Знакомая картина - редкий чахлый лесок по обочинам дороги, где мертвых или умирающих деревьев раз в пять, наверное, больше, чем живых, а земля вся завалена мусором.