Время! Первыми под убойный огонь снайперов попали собаки, прикормленные около сторожевых постов. Следующими выстрелами уложили часовых и секреты. Группа захвата слетела вниз за считанные секунды, пока снайпера выбивали все, что имело неосторожность шевельнуться или находиться на пути к объекту. Металлическое клацанье затворов оказалось самым громким звуком, слышным этим утром в кишлаке. Глушители, рассчитанные на двадцать-тридцать выстрелов, еще держали какой-то ресурс, но все прекрасно понимали, что через несколько секунд утро взорвется грохотом стрельбы и если сейчас не положим как можно больше возможных противников, то нет гарантии на скоротечный исход операции.

Абориген в расстегнутом халате и непокрытой лысой башкой сунулся из дверного проема и мгновенно исчез. Все. Сейчас пойдет самое веселье — рафаи будут биться до последнего. С секундной задержкой вслед за аборигеном полетела граната. Конечно, американские ручные гранаты — дрянь, по сравнению с отечественными, но по осколкам можно определить страну-производителя смертоносных зарядов, а нас здесь быть не должно. Грохот взрыва совпал с одиноким выстрелом из окна. Бежавшего рядом бойца снесло на пыль короткой улочки. Если гладкоствольный боеприпас бронежилет держит, то винтовочный, да с такого расстояния — верная сквозная дыра. Еще из одного дома огрызнулся автомат, но теперь скрываться нечего — два гранатомета одним залпом разнесли глиняную перегородку и размазали обитателей по перекосившимся стеночкам. Прогоревшие глушители уже тишину не держали: то справа, то слева, выстрелы все громче и громче. Несколько раз во весь голос огрызнулись АКМы и ружья рафаев, но исход боя предрешен.

А вот и искомый объект. На порог выскочила старуха, и смело шагнула навстречу подбежавшим спецназовцам.

— Осторожнее! — Крик Гершвица из-за спины вряд ли кто услышал, но и старая карга на первый взгляд опасности не представляла.