– На Марсе, – прервал его Томпсон, – разработанные на Земле классификации могут оказаться неприменимыми.
Они осторожно положили «камень» в исходное положение.
– А теперь поехали к пирамиде, – решил полковник Кренин. – Земле наверняка не терпится услышать о результатах разведки. Я уже погрузил на моноколесо фото-, кино – и телекамеры. Надеюсь, никто не забыл взять с собой рацию и магнитофон?
– А как же мой экземпляр? – воскликнул Фронтенак. – Мне хотелось бы за ним понаблюдать.
– Ну, тогда тебе поручается одновременно наблюдать и за кораблем, – с улыбкой ответил Кренин. – Кто-то все равно должен остаться…
Французу явно хотелось разорваться пополам.
Последняя проверка – и земляне (за исключением профессора Фронтенака) забрались в моноколесо. Капитан Трейс взялся за штурвал. Уезжая, они видели, как француз, улегшись на песок, пытался разглядеть как же его «камешек» ухитряется передвигаться.
Пустыня почти повсеместно была ровной, как стол, и дорога до пирамиды заняла всего десять минут. По пути земляне заметили небольшие заросли каких-то растений и странную высокую траву, умудрившуюся, словно кнут, ударить по обшивке моноколеса. Еще они встретили несколько «камней», которые профессор Томпсон за неимением лучшего прозвал Друзьями Фронтенака.
По мере того, как они приближались к подножию пирамиды, возбуждение продолжало нарастать, пока не перешло в какое-то неестественное спокойствие. Они буквально захлебывались от изумления. Они чувствовали себя словно в волшебном сне…
Пирамида, словно небывалая игла, пронзала небесный свод. По сравнению с ней египетские пирамиды казались детскими игрушками.
Прежде всего земляне объехали пирамиду вокруг. Они смотрели на нее и не могли оторвать глаз. То, что представило их взорам, не поддавалось описанию. Оно было не только совершенно необъяснимым, но и просто-напросто невозможным. И тем не менее вот она, величайшая загадка, когда-либо встречавшаяся человеку.