Они смотрели на грани пирамиды: ряд за рядом черных, вроде бы базальтовых, плит. И каждая, несмотря на века, тысячелетия песчаных бурь и ураганов, безукоризненно ровная и гладкая. Четыре черных гигантских лестницы, уходящих в небо, встречающихся где-то невообразимо далеко, на полпути к звездам…

Но в центре каждой ступени была блестящая белая панель, изрезанная бесчисленными прожилками красного, зеленого, золотого цветов. Они сверкали, словно зеркала, прекраснее любого земного мрамора. А самая нижняя из этих панелей, как, впрочем, и черные базальтовые глыбы, среди которых она была установлена, наполовину уходила в красный марсианский песок.

Четверо землян вылезли из моноколеса и, горя желанием рассмотреть одну из таких панелей, подошли поближе к основанию пирамиды. И в тот же миг нижняя, не засыпанная песком белая панель бесшумно отодвинулась, открыв тускло освещенный проход. Все так же беззвучно из прохода выдвинулся легкий металлический трап. Выдвинулся и начал медленно опускаться, пока его конец не коснулся песка рядом с ногами полковника Кренина.

– Клянусь всеми святыми, – хрипло воскликнул профессор Томпсон. – Она знает, что мы здесь.

– Фотоэлектрическое устройство, – предположил капитан Трейс, первым пришедший в себя, – а может, сейсмо-датчики.

– Вопрос в том, – сказал полковник Кренин, – принимаем мы приглашение или нет.

– Во всяком случае, – улыбнулся доктор Чи, – пригласили нас весьма вежливо.

– Возможно, это ловушка, – заметил Трейс.

– Слишком сложно, – покачал головой Кренин. – Расправиться с нами можно было куда проще…

– Зайди ко мне в спаленку, милая, сказал паук мухе… – улыбаясь, заметил профессор Томпсон.

– Ничего себе спаленка, – фыркнул Трейс.

– А вдруг это разумный паук? – не унимался Томпсон.

– Трудно понять психологию разумных существ, – сухо сказал доктор Чи, – строящих огромные пирамиды для поимки неосторожных космонавтов.