— Поясни тот бред, который ты только что сказал.

— Дело в том, что, погубив человечество, вы лишаете всех людей, и живущих сейчас и умерших давно, о которых вы говорили, а главное для вас — и самого себя и ваших погибших близких — шанса на воскрешение в будущем. Только не на то религиозное воскрешение усилием Бога, в которое вы не верите, и не на иллюзорное оживление инопланетянами, а вы лишаете себя шанса на воскрешение нашими потомками, руками самого человечества.

— Поясни теперь это свое пояснение, я ни хрена не понял.

— Хорошо. Тогда по порядку. Вот мои рассуждения. — Алеша понимал, что говорит сумбурно, но маяк он видел и греб к нему. — Я — историк. Если проследить мировую историю, то можно заметить: в мире все время увеличивается не только число всевозможных прав, но и резко раздвигаются границы понимания на кого эти права могут распространяться. Так появились права детей, права инвалидов, права смертельно больных. Даже у животных уже есть права. Пройдет немного времени, и мы осознаем еще одну важную истину: права имеют и мертвые. Причем, как это ни странно звучит сейчас, — такие же точно права, что и живые. Бессмертие, на пороге которого стоит человечество, не может стать прерогативой одних лишь нынешних людей и людей грядущего, по воле случая родившихся позже и получивших возможность жить вечно — практически в подарок — за счет достижений своих ушедших предков. Вы на это сами обратили внимание, когда говорили с предыдущим переговорщиком. Умершие тоже имеют право на жизнь, и помочь им воспользоваться этим правом как раз и должны будут их ставшие всемогущими потомки. — Алеша поставил стакан и торопливо, чтобы не потерять мысль, продолжил: — Теперь послушайте дальше. Вы атеист. Вы не верите ни во что. Я тоже атеист. И тоже ни во что не верю. Почти ни во что. Между нами есть разница, но я, думаю, проходящая. Все дело в том, что я немного верю в человека. У нас почему-то верить в человека считается абсурдом, полной глупостью, а верить в неведомые Высшие силы — это серьезно.