- Ну как? - кивнул он в сторону двери.

Я махнул рукой:

- Пенкина вчера похитили. Так что...

- Ага, - произнес Генрих Розанов, - а у меня тут как раз к тебе еще одна просьба.

"Знаю я эти просьбы", - сказал я про себя. Но разве можно перечить начальству?

- Я вас слушаю, Генрих.

- Тут Валера Барщевский заболел. В больницу лег.

- А что с ним?

Генрих пожал плечами:

- Не знаю. Но вроде что-то серьезное. Почки или печень. Короче говоря, на нем осталось одно дельце.

Ну так я и знал! Он хочет повесить на меня чужое дело! А ведь хуже нет, как доканчивать начатое кем-то дело.

Розанов положил мне на стол адвокатское досье.

- Дельце плевое. Ерунда, короче. Я думаю, ты с ним быстро развяжешься.

- Я надеюсь, депутаты или члены правительства не замешаны? - осторожно спросил я, показывая на папку.

Розанов повертел своей маленькой головой:

- Да нет. Мелкое дело. Злостное хулиганство и сопротивление работникам милиции.

Я облегченно вздохнул и стал вчитываться в адвокатское досье, составленное Валерой Барщевским, которого я хорошо знал - он работал в нашей консультации.

Яша Пенкин укрепил свою камеру на штативе и, заглянув в окуляр, убедился, что все четверо чеченцев в одинаковых высоких серых барашковых папахах, с умным видом восседающие за столом, попадают в его объектив. Потом включил запись и покинул импровизированный конференц-зал с банальной целью отправления естественных надобностей.

Он по опыту знал, что подобные мероприятия (в смысле пресс-конференции, конечно) - дело отнюдь не пяти минут, а значит, есть время покурить на свежем воздухе, составить примерный план дальнейших действий и вернуться как раз к самому интересному.

А не успеет, так и Бог с ним: камера-то свой пост не покинет. Она сама по себе работает, без его участия.