-- Ставь в дневнике точное время, часы сверены. Я пошел.

-- Очень много крокодилов. Ты слышал, сегодня один шнырял под палаткой?

-- Тут везде полно этой твари. Будь осторожна.

-- Я ужасно осторожна. Как кролик. Сейчас я их пугну. Поспорим, что я попаду из пистолета вон в того, большого? -- Аленка достала из-под палатки свой пистолет, и положила его на локоть. -- Нет, лучше с перил. Вот смотри.

Солнце уже поднялось над черной водой, и ровная, как тротуар, дорожка шла к палатке, и по ней ползли черные пятна треугольниками, и рядом, и еще подальше. За пятнами по тихой воде тянулись следы, огромным веером окружая палатку. Выстрел и удар пули грянули разом, палатка дрогнула, и крокодил забил хвостом, уходя под воду.

-- Вечная память, -- сказала Аленка. -- Вечная память, сейчас мы вам добавим, вечная...

Палатка снова качнулась, и зазевавшийся крокодил щелкнул пастью над водой и скрылся в темной глубине, и вот уже над поляной тишина, гладкая маслянистая вода отражает солнце. Андрей бредет по вешкам к берегу, ощупывая дно шестиком и обходя ямы. Кинокамера сверкает на поворотах. Хлюп-хлюп-хлюп, -- он идет по вязкому дну, а вот и шагов не слышно. Андрей подтянулся на руках, прошел по сухому берегу и исчез. Обезьяна снова заорала в джунглях. День начался.

-- Сегодня день особенный, -- сказала Аленка, обращаясь к примусу. -Понял, крикун? Ну то-то...

Она сидела под тентом, придерживая пистолет, и прислушивалась, хотя почему-то была уверена, что теперь ничего не услышит -- с сегодняшнего дня. После еды ей стало совсем нехорошо. Она достала щепотку кофе из банки, -пожевала и плюнула в воду.

-- Все ученые -- эгоисты, -- сказала Аленка. -- Завтра все равно пойду в муравейник. Я тоже стою кой-чего, только я очень странно себя чувствую. И еще это. Когда-нибудь это должно было получиться. И все равно, завтра я пойду.

Она попробовала представить, что он там видит, продвигаясь по пружинистой тропке, и как всегда увидела первую атаку муравьев, первый выход в муравейник три месяца тому назад.