- Чем обязан?

От чая у Валиулина запотели очки, он снял их, стал протирать мятым, не слишком свежим платком. Его маленькие близорукие глазки покраснели, в уголках стояла влага.

- Да вот... Ехал мимо. Дай, думаю, загляну поболтать...

- Понятно, - кивнул я. - Полседьмого утра - самое времечко. Для светских визитов.

- Сам знаешь, какая работа, - простодушно развел руками Валиулин, не желая замечать моей иронии. - Заехал, значит, а ты того... Спишь. Решил: чего будить? Поем пока...

Тот, кто плохо знает Валиулина, может, и купился бы. Но я, слава Богу, знаком с ним лет десять. И ни на секунду! не усомнился, что он неспроста строит тут из себя валенка, что у него ко мне дело. А я никаких дел иметь с ним не желал. Вообще, разбуженного спозаранку человека легче легкого привести в раздражение. Явился под утро бывший начальник, заметьте, незваный, морочит голову, а ты сидишь перед ним недопроснувшийся, полуодетый и должен почему-то его слушать.

- Простой ты, Валера, как этот стол, - сказал откровенно зло. - Заехал поболтать, заодно поел. Мы с тобой, между прочим, два года не виделись. И запросто можем еще двадцать два не увидеться.

Он по-птичьи склонил голову набок, словно приценивался ко мне, как к товару в витрине, и вдруг спросил:

- А что, обратно не тянет?

В груди у меня похолодело. "Вот гад-то?" - подумал я. Уж в чем не могло быть сомнений, так это в том, что Валиулин ввалился ко мне с утра пораньше не за тем, чтобы звать меня на работу.

- Не тянет, - отрезал я, очень надеясь, что голосу меня при этом железный, а лицо каменное.

- Неужели все еще дуешься?

Тут уж я не удержался, хмыкнул:

- Хорошее ты слово нашел. Точное. Именно так: дуюсь.

- Зря, - сообщил он, подумав немного. - Другой на твоем месте спасибо сказал бы. Тебя ж фактически из тюрьмы вытащили. Нехорошо. Неблагодарно.