Выходит, я принял за змею какого-то маленького, безобидного сверчка! Ха-ха… Вот уж точно — смешно!

«Не обманывай только самого себя. Ты хочешь жить! Ты совсем не хочешь, чтобы тебя застрелили сзади из пистолета.»

«Хочешь жить — но не способен сделать ничего, чтобы бороться за эту жизнь.»

«Потому что ты — трус! Трус! ТРУС!!! И всю жизнь был трусом! И храбрости твоей хватает только на то, чтобы бросать в глаза всем приходящим к тебе на испытание обвинения в шарлатанстве.»

Ничтожный трус. Вот она, правда!

Тут я осознаю, что плачу. На этот раз — не от боли…

Неужели судьба специально, в отместку, уготовила мне это испытание?

«Нет никакой судьбы. И ты это знаешь. Есть только двое громил, которые однажды подходят на улице…»

На что это опирается моя голова, интересно?

Осторожно пододвигаюсь ближе, чтобы можно было дотянуться и пощупать руками. И пальцы нащупывают нечто гладкое, но при этом покрытое чем-то…

Чем-то? Волосками, как…

ТРУП?! Значит, правда, что я не первый…

И тут сознание наконец оставляет меня…

* * *

— …Не спать!

Яркий свет, слишком яркий, чтобы на него смотреть. Не хочу открывать глаза.

— Я кому сказал, не спать! Быстро встал, паскуда!

Нога прикладывается к моему боку дважды, и дыхание сбивается. Заставляю себя открыть глаза, и вижу большое светлое пятно — наверное, от фонаря.

«Солнышко в руках…»

— Я должен дважды повторять?

«Сейчас кого-то будут убивать,» — всплывает откуда-то в памяти.

— Не… не… надо… я… сейчас…

— Хрыч, ну ты человек или где? Как он встанет, если у него руки связаны?

— А вот так и встанет! Гадить умеет, а вставать типа нет? Я кому говорю, педрило!

Пытаюсь шевельнуться, изображаю видимость движения. На миг мне удается оторвать спину от пола, и тут же такая боль в груди пронзает меня, что я падаю обратно, и слезы наворачиваются на глаза.