Она закрыла лицо руками.

– Хорошо, Ларри, я понимаю. Для тебя моя жизнь на втором месте.

Как будто в ответ на эти слова дверь в квартиру внезапно открылась. Вошли Джо и Бенни. Я схватил Гленду за руку. Бенни подошел ко мне и сильно толкнул. Я потерял равновесие.

– Ну, сволочь, теперь понимаешь, в чем дело? Если ты не сделаешь так, как тебе говорят, никогда больше не увидишь эту девушку.

Затем они вышли, увлекая Гленду за собой. Дверь захлопнулась. Я подошел к окну и увидел, как они сели в старый «шевроле» и машина отъехала.

Мне казалось, что меня опять преследует кошмар и я с нетерпением ожидаю пробуждения, чтобы обнаружить: ничего не произошло и это только жуткий сон.

Часы пробили одиннадцать. Телевизор у Лебсонов внезапно смолк, и, кроме отдаленного шума машин, ничего не было слышно.

Сидя неподвижно, я должен был признать, что это не кошмар. Я вспоминал вибрирующий голос Гленды: «Какое тебе дело до того, что банк ограбят?» Я думал о Фаррелле Браннигаме и обо всем, что он для меня сделал, и вспомнил слова Диксона: «Браннигам ведет себя безжалостно с теми, кто совершил проступок. Это принципиальный человек». Если я расскажу ему историю о шантаже, он не будет испытывать ко мне никакой жалости.

Моей первой реакцией было пойти к нему, но, поразмыслив, я понял: он обойдется со мной так же, как с Клаусом сорок лет назад. Я с трудом верил в то, что Клаус может приказать убить Гленду, но ведь убил же он ее мужа. Его угрозы могут стать реальностью, и это было невыносимо. «Тебе достаточно сказать, как это сделать, и мы будем свободны». Я могу уступить шантажу Клауса и дать ему возможность проникнуть в банк, я уже думал об этом. Только Браннигам, Алекс Менсон и я знали принципы системы безопасности. Если Клаусу удастся ограбление, полиция займется только нами троими.

Браннигам будет вне подозрений, начнут проверять меня и Менсона.