Но Браннигам ни за что не сделал бы Менсона управляющим банком, если бы не был в нем совершенно уверен. Полиция проведет расследование в отношении его и обнаружит, что он интересуется только своей работой. Потом они займутся мной. Именно я спроектировал и смонтировал систему безопасности. Она настолько эффективна, что ни один вор не мог проникнуть в банк, не обладая специальной информацией. А эту информацию он мог получить только от нас троих. Итак, Браннигам и Менсон вне подозрений, следовательно, я – подозреваемый номер один.

Клаус угрожал мне пожизненным заключением за убийство Марша. По словам Гленды, он обещал убить ее и это убийство тоже повесить на меня, если я откажусь выдать секреты. Но если соглашусь, то рискую сознаться в полиции на допросе, и все равно меня приговорят к длительному тюремному заключению. Должна же существовать возможность выскочить из этой ловушки! У меня было шесть дней, чтобы найти выход.

Наступил понедельник. Груда бумаг громоздилась на моем столе. Телефон не переставал звонить. Позвонил и Билл Диксон из Сан-Франциско и уточнил последние детали договора.

– Это дело нашей жизни, Ларри, – возбужденно сказал он. – Они согласились на все. Мы действительно выходим на широкую дорогу.

Я слушал, кое-что записывал, согласился взять на себя часть дел. Перегруженный работой, я даже не думал о Клаусе, но мысли об этом шевелились в подсознании, готовые вновь всплыть на поверхность, как только у меня появится свободная минута.

Мэри Олдам, моя секретарша, особа неопределенного возраста, приоткрыла дверь:

– Шериф Томсон желает с вами поговорить, мистер Лукас.

Я с тревогой посмотрел на входящего в кабинет Томсона.

– Привет, гражданин, – сказал он. – У вас своя работа, у меня своя, но есть одно общее дело.

– Хорошо, Джо. Не будем терять времени.

Тут снова зазвонил телефон, и я взял трубку. Это был наш заказчик. Для решения вопроса я переадресовал его к Биллу Диксону и повесил трубку.