Темный силуэт на фоне ярко освещенной комнаты. Уличный фонарь, стоявший по другую сторону кирпичной стены сада, подсвечивал появившегося в окне человека спереди, но блики, игравшие на стеклах и в пространстве между Джи и этим человеком, не позволяли рассмотреть черты лица и детали одежды. Человек широким жестом развел руки, и портьеры на маленьком полукруглом окне сошлись. Узкая полоска света какое-то мгновение еще была видна в верхней части окна, но быстро исчезла: портьеры расправили. После этого никаких изменений Джи уже не наблюдал. Он еще немного постоял, словно ждал еще чего-то.

— Еще один неплохой обычай.

Джи вернулся к кушетке. Стащил с себя брюки, сложил их заботливо на полу и улегся на свое ложе. Три одеяла лежало на кушетке. Он забрался под них, тщательно обернул ими ноги, с которых так и не удосужился снять чулок, подложил под голову руку и закрыл глаза.

Вода уже покрыла дно ведра, так что металлическое позвякивание сменилось похлюпыванием, которое производили капли жидкости, падающие в жидкость. Какое-то время Джи лежал, вслушиваясь в эти звуки.

Постепенно ведро наполнилось, вода полилась через край. Собралась в лужу и затем медленно потекла по полу в северо-восточном направлении. Деревянное бунгало стояло на десяти низких кирпичных столбиках, которые приподнимали его, оставляя пустое, не защищенное ничем пространство между землей и полом; некоторые из этих столбиков немножко осели, и весь домик получил легкий наклон в сторону угла, ближайшего к кирпичной стене сада, в которой и были сделаны коричневые ворота. Этого наклона как раз хватало для того, чтобы вода текла в одном направлении. Она и текла до передней стены бунгало, превращаясь возле нее в лужицу, дотягивалась до щели под дверью и вытекала в эту щель на улицу, исчезая в пустоту между порогом и деревянной ступенькой.