Слева от шкафа из неокрашенного дерева располагалось одно из двух окон бунгало. И если смотреть от кресла, где обычно сидел Джи, то также слева на раме окна было закреплено зеркало размером сантиметров пятнадцать на тридцать в фанерной конструкции, такой, какие, возможно, имели не так давно уменьшенные варианты псише

Эта часть была доступна обозрению, если смотреть в южном направлении. Отражение показывало западный угол дома и бетонную дорожку, поворачивающую за этот угол, и, конечно, сад, точнее, часть сада: огород, посадки фруктовых деревьев и узкая полоска земли, на которой деревья росли, но почти лежа, поваленные на образовавшийся после оседания почвы склон; участок отделяла от соседнего живая изгородь из кустов бирючины, разбегавшаяся в разные стороны. Изгородь нельзя было увидеть разом: не позволяли размеры зеркала, поэтому приходилось поворачивать рамку и разглядывать ее по частям. Человек, не знакомый с садом, пожалуй, и не понял бы того, что перед ним не отдельные кусты, а целое заграждение.

Однако гипотетический незнакомец смог бы, вероятно, увидеть еще одну цепь из кустов, отделявшую собственность мистера Мери от участка пожилого холостяка, знаменитого тем, что его предки построили маяк где-то в южном полушарии; часть клумбы для аспарагусов между задней стенкой дома и старым кирпичным флигелем; сам флигель, на крыше которого с важным видом выхаживал почтовый голубь; круглое окно в передней стене флигеля и кучу отдельных мелочей, постоянно попадавшихся на глаза Джи, когда он смотрел в зеркало.

Но большую часть времени Джи проводил, уставившись через окно на голую стену особняка, или же, расслабившись, рассматривал пол.

На полу лежали два старых плетеных коврика. Полоски на них, когда-то оранжевого и зеленого цветов, потускнели от продолжительного и регулярного соприкосновения с обувью.