Поскольку дождя еще не было, Джи взял один из ковриков и вышел, держа его в руках, из дома. В тот момент, когда он начал трясти его, из-за угла показалась жена мистера Мери. Она шла от задней двери особняка к воротам в ограде сада, значит, ей придется пройти между большим домом и Джи по дорожке, мощенной камнем, около двадцати метров. Она, конечно же, увидела его, а он понял, что она видит его.

Джи продолжал трясти коврик перед собой так энергично, что поблекшие оранжевые и зеленые полосы взлетали и опадали прямо перед его глазами, то закрывая, то открывая идущую по дорожке женщину; в промежутках между подъемами коврика ее фигура как бы застывала на новом месте, всякий раз передвинувшись на какой-то шаг.

Когда жена мистера Мери достигла перигелия и до коричневых ворот в стене сада оставалось всего несколько метров, Джи позволил себе опустить руки и взглянул на нее сквозь облако пыли, повисшее в воздухе между ними.

— Говорят, когда рыба ловится плохо, цена на нее растет.

— Уловы нынче хорошие.

— Но сейчас не сезон?

— Знакомый продавец говорил мне, что он к услугам клиентов круглый год.

— Но ведь даже в сезон некоторые виды рыб в дефиците, потому что на них спрос?

— Все виды содержат витамины, говорил мне мой знакомый торговец рыбой.

Хотя жена мистера Мери и замедлила шаги во время этого разговора, однако не остановилась, впрочем, не было случая, чтобы она останавливалась, не дойдя до ворот, к тому же она никогда не смотрела на Джи во время подобных разговоров. Женщина подошла к коричневым воротам сада, и все ее внимание поглотил засов, которым эти ворота запирались. Наконец, сбросив с кончика чешуйку ржавчины, засов подался, и она растворила ворота. Потом вышла на улицу и закрыла их за собой. Ворота были пробиты в стене высотою в два метра, гребень которой был утыкан осколками бутылочного стекла.