За девятнадцать минут до часа "Ч" по радио было объявлено, что ракеты готовы к запуску, что корабли наблюдения отведены на безопасное, по мнению специалистов, расстояние и что бомбардировщики уже на пути к Алеутским островам. Наше маленькое виргинское общество в гостиной много курило и мало разговаривало. Профессор Барнхауз находился у себя в спальне. Генерал Баркер суматошно носился по всему зданию, как женщина, которая готовит обед в День Благодарения на двадцать персон.

За десять минут до часа "Ч" генерал вошел в гостиную, пася перед собой профессора Барнхауза. Профессор был в удобном экипировке: теннисные туфли, серые фланелевые брюки, голубой свитер и белая рубашка с открытым воротом. Вдвоем они сели бок о бок в викторианское кресло. Генерал то и дело вытирал пот, профессор держался бодро и весело. Он посмотрел поочередно на экраны, закурил сигарету и откинулся к спинке кресла.

- Вижу бомбардировщики! - на разные голоса закричали наблюдатели на Алеутских островах.

- Пуск! - гаркнул оператор в Нью-Мехико на стартовой площадке.

Мы все быстро взглянули на огромные электрические часы над камином, а профессор, чуть приметно усмехнувшись, продолжал следить за изображениями на экранах. Глухим голосом генерал вел обратный счет времени. "Пять... четыре... три... два... один - СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ!"

Профессор Барнхауз закрыл глаза, поджал губы и стал поглаживать виски. С минуту он ее менял возы. Телевизионные экраны подернулись рябью, радиосигналы утонули в грохоте "помех Барнхауза". Профессор вздохнул, открыл глаза и улыбнулся.

- Вы вложили себя всего? - недоверчиво спросил генерал.