- Я был, что называется, весь нараспашку, - ответил профессор.

На экранах снова появились изображения, радио словно взорвалось изумленными криками наблюдателей. Алеутское небо было испещрено струйками дыма, которые тянулись вниз за ревущими, объятыми пламенем бомбардировщиками. Высоко над полигоном под небом пустыни тесной кучкой распустились белые клубы, похожие на облачка, и донесся слабый раскат грома.

Совершенно счастливый, генерал Баркер восторженно качал головой.

- Вот так да! - кудахтал он. - Вот так да! Джентльмены, вот так да!

- Глядите! - вдруг закричал сидевший рядом со мной адмирал. - Корабли-то целенькие!

- Похоже... что пушки у них все скрючены, - сказал мистер Касрелл.

Сорвавшись со своих мест, мы столпились у телеэкранов, чтобы получше разглядеть повреждения. Мистер Касрелл не ошибся. Корабельные орудия были изогнуты книзу, их сплющенные стволы распластались на стальной обшивке палуб. В гостиной поднялся такой гвалт, что услышать радиодонесения было уже просто невозможно. Мы ликовали и не вспоминали о профессоре, пока два коротких разряда "помех Барнхауза" не повергли нас вдруг в молчание. Радиосвязь оборвалась.

Мы тревожно огляделись. Профессора с нами не было. Распахнулась дверь, и ошеломленный часовой с порога закричал, что профессор сбежал. Он махал пистолетом в сторону ворот: искареженные и почти сорванные с петель, они были открыты настежь. В их створе мы увидели, как автомобиль правительственной охраны, набирая скорость, взлетел на мост и скрылся из виду на крутом спуске в долину. И тут же мы стали задыхаться от дыма: горели все до единого автомобили и мотоциклы, стоявшие вокруг особняка. Преследование было невозможно.

- В него что, черт вселился?! - взревел генерал Бартер.

Мистер Касрелл. который успел выбежать на крытую галерею перед особняком, вернулся в гостиную, на ходу читая какую-то записку, нацарапанную карандашом. Затем, сунув ее мне в руки, он сказал: