Принято считать, что "век Барнхауза" начался полтора года назад, в день операции "Мозговой смерч". Именно тогда динамопсихизм получил политическое значение. На самом же деле феномен был открыт Барнхаузом в мае 1942 года, вскоре после того, как профессор отклонил офицерский чин и был зачислен рядовым в артиллерию. Динамопсихизм был открыт совершенно случайно - как рентгеновские лучи или вулканизация резины.

Приятели по бараку нет-нет да приглашали рядового Барнхауза принять участие в азартных играх. Он обычно отказывался. Но однажды вечером из светской любезности согласился побросать кости. Ужасно или удивительно, что он все-таки согласился? Это зависит от того, нравится ли вам мир, каким он теперь стал.

- Выкидываешь семерки, папаша, - сказал кто-то.

"Папаша" выкинул семерки десять раз кряду и разорил барак. Он вернулся на свои нары и, ради упражнения в математике, на обратной стороне бланка из прачечной подсчитал вероятность такого выигрыша. Оказалось, что у него был всего один шанс почти из десяти миллионов! Ошеломленный, он еще раз попросил кости, но числа выпали в обычном наборе. С минуту он полежал на нарах, затем снова взял кости. Семерки выпали еще десять раз подряд.

Могло случиться, что профессор тихонько бы присвистнул и забыл об этом чуде. Но он задумался, размышляя об обстоятельствах, при которых ему дважды так невероятно повезло. В обоих случаях имел место общий фактор: одна и та же мысль, мелькавшая в его сознании, прежде чем он бросал кости. Именно ход этой мысли "выпрямлял" цепь мозговых клеток профессора, превращая его в то, что со временем стало самым мощным оружием на Земле.

Первую толику уважения динамопсихизм снискал у солдата, занимавшего соседние нары. Он дал сдержанную оценку, которая, надо думать, вызовет кривые усмешки у удрученных демагогов всего мира: "А ты, папаша, играешь получше, чем двухдолларовый кольт".

Тогда профессор вряд ли был способен на большее. Игральные кости, исполнившие его приказание, весили всего лишь несколько граммов, и поэтому затраченная сила была ничтожной, но неопровержимый факт, что такая сила существует, ошеломил профессора как гром среди ясного неба.