Стюарт опять хмыкнул.

— Это ужасный мир, — сказал фок. — Некогда и вы, негры, должны были страдать. Если бы ты жил на юге, ты бы и сейчас страдал. Ты об этом забыл, потому что тебе позволили забыть, но мне… мне не дают забыть. Кроме того, лично я не хочу забывать. В том, другом мире все будет иначе. Ты узнаешь это, ты тоже будешь там.

— Нет, — сказал Стюарт, — когда я умру, я — умру. У меня нет души.

— Ты тоже, — продолжал фок, — один раз я видел тебя там.

Испуганный, несмотря ни на что, Стюарт сказал:

— Пошел ты…

— Один раз, — настаивал фок, — я видел тебя, это был ты, сомнений нет. Хочешь знать, чем ты занимался?

— Нет.

— Ты ел дохлую сырую крысу.

Стюарт ничего не сказал, он только быстрее и быстрее толкал коляску по тротуару к магазину, так быстро, как мог.

Когда они вернулись назад в магазин, они увидели, что толпа все еще стояла перед телевизором. Ракета взлетела; она только что оставила Землю, и еще не было известно, вовремя ли отделились ступени.

Хоппи спустился вниз, а Стюарт остался наверху перед телевизором. Но слова фока так расстроили его, что он не мог сосредоточиться на экране. Он бесцельно бродил из угла в угол, затем, увидев наверху, в офисе, Фергюссона, поднялся туда.

Фергюссон сидел за столом, изучая кипу контрактов и счетов. Стюарт подошел к нему.

— Послушайте, этот чертов Хоппи…

Фергюссон оторвался от счетов.

— Да нет, ничего… — сказал Стюарт, чувствуя, что смелость покидает его.

— Я видел, как он работает, — сказал Фергюссон, — я спускался вниз и наблюдал за ним, когда он не подозревал о моем присутствии. Согласен, в нем есть что-то неприятное. Но он умеет работать. Я наблюдал за тем, что он делает, и это было сделано грамотно — вот и все, на что стоит обращать внимание.