- Повторите ваши имя и фамилию. Имя и фамилию, пожалуйста.

Он не ответил.

- Джеймс Парсонс, - сказал другой голос. Знакомый. Вот только чей? Память сопротивлялась. Не желала просыпаться.

- Старик?

- Тридцать два, - ответил знакомый голос. И Парсонс вспомнил, кому он принадлежит. Ему, Парсонсу.

И понял, что его допрашивают. Задают вопросы, а он на них отвечает против собственной воли. Точно и равнодушно, как автомат.

- Место рождения?

Он снова рискнул открыть глаза. Поднялась ладонь, чтобы защитить их от резкого света. Он увидел темное пятно; через некоторое время в нем проявились человеческие силуэты и контуры вещей. Возле звукозаписывающего аппарата сидел чиновник с равнодушием и скукой на лице и задавал вопросы. Бюрократ. Винтик государственной машины.

"Никакого психологического нажима, - подумал Парсонс. - Никаких пыток. И все-таки я отвечаю. Почему?"

- Чикаго, штат Иллинойс, - прилетел его голос из угла комнаты. - Округ Кука.

- Когда родились? - бесстрастно допытывался чиновник. - Месяц, день?

- Шестнадцатого октября тысяча девятьсот восьмидесятого, - ответил голос Парсонса.

Выражение лица чиновника по-прежнему не менялось.

- Братья и сестры есть?

- Нет.

Бесконечная череда вопросов... И Парсонс покорно отвечал на каждый.

- Достаточно, мистер Парсонс, - сказал наконец чиновник.

- Доктор Парсонс, - поправил голос. "Рефлекс, - подумал Парсонс".

Чиновник пропустил его слова мимо ушей. Он достал из звукозаписывающего аппарата кассету.

- Пожалуйста, пройдите по коридору в кабинет номер тридцать четыре. Он мотнул головой, указывая направление. - Там вами займутся.

Парсонс с трудом принял сидячее положение и увидел стол. Он сидел на столе. В одних трусах. Кругом - как в больнице. Стерильно, бело, функционально. Он слез со стола, неуклюже двинулся к выходу и увидел свои ноги - белые, непокрашенные, резко контрастирующие с коричневыми руками, грудью и животом.