У меня в глазах жарко запульсировал гнев. Я сказал: "Если бы вы хоть что-то понимали в делах умерших, сэр, вы захотели бы, чтобы ваша дочь описала бедную тень, что стоит прямо перед нею."

Мои глаза адаптировались к темноте. Я видел, что двое громил по обе стороны от девушки посматривали туда-сюда, пытаясь обнаружить меня. Маленький дух тоже оглядывался на меня, очевидно не уверенный, сделала ли она все, о чем я просил. Оливковокожий молодой человек шагнул ближе, острым локтем ткнул мне в ребра и прошептал больше с восхищением, чем с гневом: "О чем вы, к дьяволу, толкуете, сэр?"

Старик трижды ударил палкой в пол и сказал: "Здесь много духов. Пусть они покажут себя."

Колокольчики зазвонили снова, бледные тени пронеслись сквозь почти полную тьму, пересекая комнату сначала в одном, а потом в другом направлении. Я взмахнул клинком из моей трости и разрезал одну из текучих форм; двое громил, должно быть, увидев, как блеснул клинок в свете фонаря, начали перемещаться в моем направлении.

Я сказал по возможности громко: "Это обман, сэр! Постыдное мошенничество! Если она не может увидеть духа, что стоит прямо перед ней, как она может вызвать хоть кого-то из мертвых?"

Щеголи заулюлюкали; громилы протолкались сквозь тьму и подхватили меня под руки; произошла короткая и малодостойная борьба, когда они волокли меня к двери. На мгновение мне удалось повернуться, перехватить взгляд маленького духа и дать ей забвение, которого она так отчаянно желала. Один громила пытался выкрутить клинок из моей руки, но я не допустил этого и высоко воздел его над собой с отрезанной полоской материи, что развевалась над моей головой, словно боевой флаг. Позади меня старик стукнул в пол своей палкой и громко сказал, что сеанс его дочери нарушен и что сессия окончена. Я снова закричал, что она обманщица, что она не может даже его самого избавить от импов, а потом меня выволокли из помещения.