Мой гнев совершенно испарился, хотя несколько импов все еще липли ко мне. Я провел рукой по волосам, отпуская их, и почувствовал себя сглупившим и пристыженным. Одна из самых важных дисциплин в делах умерших это уметь управлять низменными эмоциями, а в своем разочаровании и расстройстве я позволил им возобладать над собой.

"Я опечален слышать о вашей утрате", сказал молодой человек, "однако думаю, что вы пришли туда не затем, чтобы вступить в контакт с матерью и отцом, ибо вы не вышли вперед и не заплатили полгинеи."

"Как и вы, сэр."

"Я проклял себя за глупость, как только вошел в комнату. Мне кажется, что любой, кто действительно может общаться с умершими, если вообще существует такой человек, не нуждается в театральности."

"Это совершенно верно."

"Вы упомянули духа."

"Пара, стоявшая рядом с нами, потеряла своего первого ребенка. Мне не следовало бы говорить об этом. Я действительно совсем не должен об этом говорить. Большинство людей так расстраиваются потерей близких, что готовы поверить во все, что угодно, раз это приносит им утешение. Даже я поддался этому чувству."

Молодой человек изучал меня еще секунду, а потом, словно приняв решение, вдруг протянул руку. "Меня зовут Брюнель, сэр. Исамбар Кингдом Брюнель." Он сделал паузу, вздернув голову, словно ожидал, что я узнаю его имя, потом сказал: "Наверное, я пришел сюда, потому что тоже отчаялся."

Я пожал его руку, назвал свое имя и еще раз поблагодарил за помощь. "Вы рисковали своей жизнью, спасая мою", сказал я, "и я буду более чем счастлив оказать вам любую посильную помощь. Но я должен сказать, что вы не похожи на человека, обуреваемого духами, или расстроенного в каком-либо смысле, который я могу распознать."

"Я не потерял родственника, мистер Карлайл", сказал Брюнель. "Я потерял свою репутацию, какая она ни есть. Я явился сюда из-за убийства. Я надеялся..."