
Между тем, собака породила уже многочисленных сторонников революционного процесса. Обитатели целой клетки, где исследовались кровоточащие раны, перешли на ее сторону. И я еще учил этих неблагодарных крыс пению! Какое вероломство!
– Братья-крысы, как вы смогли так легко податься на сторону этой грязной собаки? Посмотрите вот сюда, налево. Взгляните на крысу-реципиента, лежащую сейчас на хирургическом столе. В ее голове проделана дыра. Послушайте, как она кричит. Сейчас в ткани ее мозга будет помещена свежая опухоль. В течение двух или трех недель крыса будет ползать, а опухоль будет расти, затрудняя все ее движения. Вот это и есть реальность, глупые крысы. Это самая что ни на есть научная реальность, а не какой-нибудь вздор, который может нести глупая собачка.
– А ну-ка, отправляйся ловить свой собственный хвост, док. Ты и так уже надоел всем здесь!
Эти крысы нуждаются в шоке, который дает многократное помещение в лабиринты группы A или D. Они потеряли всякое уважение к моей должности. Но я счастлив, видя, как одного из лидеров этих хулиганов-бунтовщиков ведут к столу, где производится хирургическая пунктура сердца. Теперь он упирается, сопротивляясь изо всех сил, и оскаливает порочные белые зубы.
– Приятели-крысы, сейчас наступил самый выдающийся момент вашего участия в науке. Разве у вас нет желания поменять сердце? Со счастливой душой отдайте все, что у вас есть, на службу науке. Послужите примером для остальных молодых крыс.
Несколько революционеров приблизились прямо ко мне.
– Попробуй произнести еще одно слово, Рэт. Не смей насмехаться над его агонией.
– Насмехаться? Кто это здесь насмехается? Я здесь как раз для того, чтобы восхвалять этого парня и подробно описать его в самых красноречивых выражениях в своем информационном бюллетене. Если вы разрешите мне пройти…
Но бунтовщики перекрыли мне путь. Ученый-профессор тем временем отыскивал на груди крысы точку, где сердцебиение было максимальным. Теперь он нашел ее. Его большой и указательный пальцы остановились около четвертого, пятого и шестого ребра.
